«Крестьяне вынесли империи приговор»

64
Источник:   —  12 августа 2017, 00:03

Поэтому для Пайпса крепостное право — не более чем метафора, иллюстрирующая эту склонность. К современной науке такой подход имеет мало отношения.

«Крестьяне вынесли империи приговор»

Христофоров: Пайпс — яркий представитель тоталитарной школы в западной историографии, которая пыталась объяснить все особенности исторического процесса в России якобы существовавшей у русских на протяжении веков склонностью к авторитаризму. Поэтому для Пайпса крепостное право — не более чем метафора, иллюстрирующая эту склонность. К современной науке такой подход имеет мало отношения.

Потому что сейчас ясно, что крепостного права как единой и неизменной системы доминирования и организации хозяйства никогда не существовало, как, впрочем, и рабства. Многие современные историки (например, Алессандро Станциани) вообще считают, что очень сложно провести грань между свободным трудом и несвободным. Даже по отношению к классическому капитализму британского образца едва ли уместно говорить о свободе, поскольку английские рабочие фактически были бесправны.

Сложной и изменчивой совокупностью институтов и практик, главным образом неформальных. При этом с середины XVII века, когда Уложение царя Алексея Михайловича ясно зафиксировало прикрепление крестьян к земле и владельцам, и до середины XIX века в России так многое изменилось, что подводить эти эпохи под один «зонтик» просто бессмысленно. Но и в пределах одного хронологического периода — скажем, в последние десятилетия перед освобождением крестьян — существовало множество разных моделей крепостного права: в зависимости от региона, типа помещичьей экономии (размеров имения, способов извлечения помещиками дохода) и многих других факторов.

Скажем, в оброчной деревне, как показала недавно Трейси Деннисон, крепостные крестьяне были порой гораздо свободнее представителей иных формально свободных сословий. Они покупали и продавали землю, передвигались по всей России, совершали различные финансовые операции. При этом речь не о кучке крепостных предпринимателей-толстосумов, а о гораздо более широком явлении. Разве это похоже на хрестоматийное рабство с бараками и надсмотрщиками?

В то же время в малоземельных и барщинных регионах — скажем, в какой-нибудь Тамбовской или Полтавской губернии — большинство крестьян прозябало на крошечных клочках земли в нищете и бесправии.

Если Пайпс — сторонник политического детерминизма, то Леонид Васильевич в 90-е годы пришел к детерминизму географическому. Милов считал, что российский климат и зона рискованного земледелия предопределили скудость доступных обществу ресурсов и заставили государство жестко их контролировать и распределять (отсюда и крепостное право). Но ведь ясно, что сводить к природно-климатическим условиям все разнообразие исторического процесса нельзя.

Повторю: какого-то единого и неизменного крепостного права в России не существовало. Объяснять поэтому нужно не крепостничество вообще — это фикция, — а то, как различные институты и практики менялись в тех или иных условиях. Главный вопрос в этом смысле — как усиление внешнего давления на крестьян (со стороны помещиков и государства) накладывалось на внутреннюю эволюцию крестьянской общины, как крестьяне приспосабливались и сопротивлялись, и как из этих процессов родилась та реальность, которую пришлось «отменять» в одна тысяча восемьсот шестьдесят первом году.

Крепостническую систему нельзя свести к какому-то одному фактору: суровому климату, воле государства или помещиков, потребности растущей империи в ресурсах. Нужно смотреть на становление крепостничества «снизу», понять, как оно «работало» в разное время и в разных местах, а уже потом заниматься макромоделями.

Отождествлять одно историческое явление с другим вообще вряд ли стоит, а вот сравнивать, конечно, можно.

Демократические традиции в России гораздо древнее авторитарных. Кроме того, не стоит путать претензии власти с реальным контролем. Даже в период апогея самодержавия правительство, желая казаться всемогущим, на самом деле было очень слабым и не могло контролировать даже само себя, не то что страну. Спорадические, конвульсивные вспышки избыточного насилия со стороны власти лишь отражали эту слабость. Вот и крестьянство в России и в XII, и в XVI веках было более свободным, чем западноевропейское, — не из-за свободолюбия элит, конечно, а из-за слабости власти.

Идеологически и институционально на Московскую Русь, конечно, серьезно повлиял ордынский период ее истории. Потом, во второй половине XV века и особенно в первой половине XVI века, она мучительно искала путь дальнейшего развития. Конец этому процессу положил Иван Грозный. Кровавый хаос и разруха, в которые он погрузил страну, отбросили ее далеко назад. Главной задачей вновь стало выживание.

Но ключевым для становления жесткого централизованного государства и окончательного закрепощения крестьянства стало правление Петра I. Воплощение его имперских амбиций потребовало такой концентрации ресурсов, что в ход пошли самые радикальные по тем временам средства, которые резко сократили пространство личных и корпоративных свобод. Но и государство в итоге стало не столько сильным, сколько разбухшим и малоподвижным.

Нет. К концу правления Николая I доля помещичьих крестьян сильно сократилась и составляла примерно треть от всего населения России. Примерно столько же было государственных и удельных крестьян.

Не уверен, что этот процесс можно назвать освобождением, но в первой половине XIX века доля крепостных крестьян действительно неуклонно снижалась. Дело в том, что правительство прекратило раздачу казенных крестьян помещикам и, наоборот, старалось по возможности выкупать крепостных в казну (конечно, они выкупались и сами). Главное же — многочисленные рекрутские наборы изымали из крепостного состояния и самих рекрутов, и их потомство.

Классическое советское представление об экономическом крахе крепостничества к 1850-м годам, о революционной ситуации — это идеологическая фантазия. Говорить об остром кризисе в помещичьем секторе экономики нет оснований — это была, так сказать, эпоха стабильности. Конечно, крепостническая система и разбухшее государство стали причиной глубоких диспропорций в экономическом развитии. Это был явный тупик, особенно заметный на фоне стремительной индустриализации в Западной Европе. Но, как мы знаем по множеству других примеров, загнивать можно очень долго.

Вот тут как раз очень уместно сравнить нашу ситуацию с отменой рабства в США. Знаменитый американский экономист Роберт Фогель в свое время показал, что плантационное рабство в южных штатах накануне его отмены экономически было вполне рентабельным и могло бы успешно существовать еще много десятилетий. И уничтожение рабства в США, и отмена крепостного права в России были вызваны не экономическими, а скорее политическими и идеологическими причинами.

Примерно с эпохи Екатерины II русское образованное общество постепенно утверждалось во мнении, что крепостное право — аномалия, а не норма, что «свобода лучше несвободы». К середине XIX века многие помещики считали для себя постыдным владеть крепостными душами. Новое поколение элиты выросло под влиянием этого комплекса вины. К тому же популярная тогда либеральная экономическая доктрина однозначно утверждала, что свободный труд гораздо производительнее подневольного.

Не будем забывать, что эта война совсем не была катастрофой общенационального масштаба вроде того, чем стала для империи Наполеона III франко-прусская война 1870-1871 годов. Крымская война наглядно продемонстрировала не столько военную слабость России, сколько несоответствие ее международных амбиций реальным возможностям. Николай I считал себя ключевой фигурой в европейской политике, разве что Англию воспринимая как равного партнера.

И тут выяснилось, что все совсем не так: Россия не просто была вынуждена воевать на своей территории, но и проиграла все сражения в Крыму сравнительно небольшому англо-французскому экспедиционному корпусу. Конечно, заметна была отсталость в технологиях и средствах коммуникации. Скажем, о поражениях в Крыму в Петербурге за неимением собственной телеграфной связи узнавали из вражеских столиц. Но главное заключалось в том, что Крымская война выявила неэффективность и коррумпированность государственного аппарата. Всем стало ясно, что николаевская административная система просто не работает.

Да, слишком уж большим оказался разрыв между официальной пропагандистской картинкой и реальностью. Военные неудачи совпали со сменой монарха, с транзитом власти. После внезапной смерти Николая I и воцарения его сына Александра II необходимость серьезных преобразований уже почти никто не подвергал сомнению.

Первоначально на довольно широкую коалицию сторонников перемен. Но внутриэлитный консенсус установился лишь на короткий период времени (1856-1857 годы), получивший название «оттепели». Когда же дело дошло до обсуждения конкретных реформ, довольно быстро сформировались различные противоборствующие группировки, между которыми и лавировал император. Тем самым он пытался — и довольно успешно — создать систему «сдержек и противовесов» и позиционировать себя как последнюю инстанцию во внутриэлитных конфликтах. Так что в результате либеральных реформ самодержавная власть, как ни парадоксально, лишь укрепилась.

Да. В итоге общество, несмотря на колоссальный запрос на политические перемены, было отодвинуто от обсуждения ключевых реформ. Главную опору Александр II нашел в молодом поколении правящей элиты, в своих ровесниках, которые поначалу были чиновниками второго и третьего эшелонов власти. Это было поколение технократов, выросших на европейской либеральной мысли (прежде всего, французской), что, впрочем, не мешало им делать карьеру в николаевской системе. Напротив, образование и деловая хватка выгодно отличали их от прежнего поколения бюрократов, окружавших Николая I, постаревших вместе с ним и панически боявшихся любых перемен.

В черноземных губерниях, где в дефиците была земля, помещики действительно готовы были отпустить крестьян на все четыре стороны, лишь бы не наделять их землей. Но на территориях с преобладанием оброчной системы все было наоборот: земля стоила мало, а главный капитал помещиков составляли люди. Тут землевладельцы требовали обязательного выкупа земли крестьянами и правительственных гарантий.

В итоге правительство, сыграв на этих противоречиях, предложило дворянству компромиссную модель реформы, в которой роль и помещиков, и крестьян была сведена к минимуму. Крестьяне в обязательном порядке получали земельные наделы по нормам и за цену, которые определялись в Петербурге. Тем самым государство взяло на себя всю огромную ответственность по урегулированию того, что позже стали называть аграрным вопросом.

Как стало ясно позже, этот подход привел к катастрофическим последствиям. Вместо того чтобы упразднить старые институты и нормы или позволить им, приспосабливаясь к рынку, эволюционировать во что-то новое, правительство фактически их зацементировало. Власть побоялась дать крестьянам реальную свободу распоряжения своей судьбой. Место помещика просто заняли община и местные чиновники.

Крестьяне интересовали государство прежде всего как источник доходов. Как при крепостном праве, так и после его отмены община была лишь инструментом для контроля над крестьянами и взимания с них податей. С помощью общины, паспортной системы и круговой поруки власть стремилась максимально ограничить мобильность крестьян, заставить их оставаться крестьянами.

А кто же будет платить налоги? Кроме того, правительство панически боялось революции, а появление пролетариата считалось одной из главных ее предпосылок.

Это славянофилы любили рассуждать об уникальности русской общины. На самом же деле переделы земли, которые считались главным признаком присущего русским крестьянам коллективистского духа, были навязаны общине государством и помещиками. Как и круговая порука, они должны были обеспечивать платежеспособность крестьян.

С одной стороны, революция одна тысяча девятьсот семнадцатого года выросла из Первой мировой войны. Не стоит забывать, что война привела к краху четырех европейских империй. С другой — у каждой из рухнувших империй был свой набор проблем и уязвимых мест. В России самым «слабым звеном» было именно крестьянство — бедное, дезориентированное и глубоко неудовлетворенное своим положением.

Оставаясь в плену у представлений о патриархальных и верноподданных мужиках, власть долгие десятилетия пыталась «подморозить» деревню или просто игнорировала ее проблемы. Когда в одна тысяча девятьсот пятом году по сельской России прокатились массовые беспорядки, некоторые иллюзии исчезли. Но столыпинские реформы были явно запоздалыми и очень ограниченными. Полноправных граждан из крестьян сделать так и не получилось. И когда началась революция, именно крестьяне вынесли империи окончательный приговор.

Представлять любую революцию злом глубоко неверно. Революции — неизбежный и естественный спутник становления современного общества. Другое дело, что такой кровавой и жестокой революции, какая произошла в нашей стране, могло бы и не быть, если бы власть смогла расстаться со своими фобиями и фантазиями. У нее просто не оказалось элементарной оптики, чтобы понять и грамотно оценить реальных масштаб социальных перемен, произошедших в России после отмены крепостного права в одна тысяча восемьсот шестьдесят первом году.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Трамп отказался говорить с президентом Венесуэлы до восстановления демократии в этой стране

Трамп отказался говорить с президентом Венесуэлы до восстановления демократии в этой стране

"Президент Трамп с радостью поговорит с лидером Венесуэлы, как только демократия будет восстановлена в этой стране", - говорится в сообщении.

31
Трамп пригрозил Пхеньяну "нехорошим" вариантом решения северокорейской проблемы

Трамп пригрозил Пхеньяну "нехорошим" вариантом решения северокорейской проблемы

"Мы рассматриваем вопрос о дополнительных санкций", - сказал он журналистам в своем гольф-клубе в Нью-Джерси, добавив, что речь идет об "очень...

41
Трамп пригрозил КНДР "большими неприятностями" в случае атаки на остров Гуам

Трамп пригрозил КНДР "большими неприятностями" в случае атаки на остров Гуам

/ТАСС/. Президент США Дональд Трамп в пятницу заявил, что КНДР ждут "большие неприятности" в случае атаки на остров Гуам, являющийся американской...

67
Люк и его отцы

Люк и его отцы

Мир, доступный и подвластный человечеству, разросся до таких вселенских размеров, что, например, орбитальную станцию «Альфа» в свое время...

64
facebook
Нажмите «Нравится»,
чтобы читать 1NNC в Facebook