Инокиня Евгения: усердствую задавить в себе московскую тусовщицу

140
Источник:   —  30 сентября 2016, 13:20

Я могла бы еще долго рассказывать об инокине Евгении, а вовсе незадолго — журналистке и социологе Марии Сеньчуковой, и все еще было бы неудовлетворительно.

Инокиня Евгения: усердствую задавить в себе московскую тусовщицу

Юная, веселая, прекрасная, образованная. Я могла бы еще долго рассказывать об инокине Евгении, а вовсе незадолго — журналистке и социологе Марии Сеньчуковой, и все еще было бы неудовлетворительно. Что принудило радикальную москвичку с университетским образованием поехать в Якутск и принять там постриг было для меня великой секретом. И, вероятно, так и останется спрятанным от меня навечно, но разговор вышел увлекательный, открытый, откровенный. По иному с сестрой Евгенией и быть не могло.

- Сознайся, сестра Евгения, если бы твой отец не стал священнослужителем и монахом, ты бы решилась на постриг?

- У меня к этому дело шло самостоятельно от родителя — у нас различные мотивы. У отца это было логичное движение: после гибели мамы он фактически сразу получил благословение на учебу в семинарии (чего он, правда, не мог осуществить, от того что перед ним стояла задача нас с сестрой вырастить, на ноги поставить). А у меня интерес к монашеству появился задолго даже до значимого воцерковления. Правда, тогда была некая романтизация пострига. Больше либо менее осмысленно данный интерес стал оформляться, когда я начала ездить по монастырям, в том числе он произошел из поездок в Саввино-Сторожевский монастырь.

Еще прежде, когда мама была жива, мы ходили в храм. Это было несерьезно — некоторое количество раз в год, но после нам кто-то проинформировал в храме бывать раз в три недели, и мы усердствовали правда бы раз в месяц ходить. Когда мама заболела, к ней стали приходить священнослужители из одного из московских храмов. В числе прочих был один иеромонах. Подлинный, некоторое количество не от мира. Не могу сказать, что после знакомства с ним у меня сразу появилось желание стать монахиней, но данный путь серьезно заинтересовал. А после я стала ездить в Саввино-Сторожевский монастырь, куда этого монаха перевели, и где мне, безусловно, нравилось: чувствовалась там какая-то неотмирность, что меня очень привлекало.

А когда прошло около года после гибели мамы, от Иерусалимского подворья, куда я непрерывно ходила, стали возить группы в Дивеево и в Иерусалим. Я с ними ездила некоторое количество раз и, правда это можно считать романтическим, некоторое количество душещипательным взором, меня Безусловно поразила эта ни на что не схожая форма жизни. Я была девушкой довольно светской, к тому же у меня тогда был период хиппования, но, как это ни парадоксально звучит, я увидела, что монашество – это самая внутренне свободная среда. сейчас я понимаю, что там куча тараканов, но, если над собой трудишься, твою свободу абсолютно абсолютно абсолютно абсолютно никто ограничить не может.

- По тому, что и как ты говоришь, создается чувство, что ты тогда была взрослым человеком с прожитым бэкграундом. С иной стороны, после слов о хипповской тусовке понимаешь, что речь — о юности. Давай определимся, сколько тебе было лет на тот момент.

- Период первичного интереса к монашеству начался лет в 17… Понимаешь, я прошла все этапы, которые положено подростку проходить. В частности я считала, что религия – отстой. У меня не было момента, когда бы я разрывала с православием, но я пыталась усидеть на нескольких стульях: мне нравилось читать про дзен буддизм и, единовременно, я ощущала себя настоящей православной христианкой. Я, между прочим, не могу сказать, что это был отрицательный опыт.

- Это типично. К тому же, для молодости.

- На самом деле к серьезному, именно серьезному воцерковлению меня подтолкнула гибель мамы. По огромному счету ни одно миропонимание не могло меня примирить с этой обстановкой. Мама скончалась непредвиденно. Она болела месяц, и, я так понимаю, многие догадывались, что дело нехорошо. Но я этого вовсе не знала, я думала, что в крайнем случае она пойдет на инвалидность. А когда она абсолютно неожиданно скончалась, мне необходим был какой-то толк, я не понимала, что происходит на самом деле. У меня внутри был даже не ропот, а обалдение… Я не понимала, во-первых, для чего Всевышний это сделал, а, во-вторых, что он мне хочет этим сказать. Мне тогда были в особенности привлекательны восточные религии, в особенности дзен буддизм. Я и теперь считаю, что буддизм – это восхитительное умственное прозрение, но он ничего не давал моей душе. Я искала диалога с Всевышним, а именно этого-то буддизм и не предлагал. Я начала метаться, искать, куда приткнуться, и понимала, что идти, помимо древнего и проверенного средства – храма – мне некуда.

Я даже не могу сказать, что и храм сам по себе мне помог, но когда я все стала осмыслять, у меня сложилось в голове: тут мне не делают предложение какое-то решающее мои трудности ученье. Тут – Всевышний. Он живой, Он с людьми, Он был человеком и это навечно. Значит, Он меня может теперь осознать и услышать. И это и есть христианство.

- Всякий человек, прочитав эти слова, скажет – ясно — молодую барышню в больших переживаниях Церковь поймала в свои сети.

- Понимаю. Но я не была активной прихожанкой и не искала утешения в церкви. Утешение само происходило в моей голове, в моем сердце. Это были параллельные вещи. А может, я сердцем усвоила то, что с детства получала в гомеопатических дозах. Ведь в Церкви я не искала эстетики, и до сих пор нехорошо воспринимаю Церковь как субкультуру. Меня и теперь нервируют обсуждения необходимости переводов богослужений на русский язык. Не потому что они необходимы либо не необходимы – попросту мне кажется, что христианство существует не для того, дабы мы обговаривали такую ерунду, как язык. У меня был недолгий период, когда меня волновала внешняя сторона. Изредка это проходило в форме игры: я начинала ходить в длинных черных юбках и устремляла глазки в пол. "Настоящая православная девчонка должна выглядеть вот так". На самом деле, мне попросту нравились черные юбки. А месяца через два они докучали, и я надевала кожаные штаны. И одно не противоречило иному, у меня не появлялось ощущения, что если я не надену платок, то не имею права войти в храм…

- А молодые люди? Разве московскую барышню не обязаны были волновать красивые юноши? Ведь ты жила крайне активном и культурном социуме.

- Я тебя теперь жутко рассмешу. Когда я только начинала ездить в Саввино-Сторожевский монастырь, параллельно эволюционировала история одной моей родственницы, маминой двоюродной сестры, она тоже подготавливалась к уходу в монастырь (теперь она в Горненском монастыре в Иерусалиме). Подготавливалась осмысленно, пела на Пюхтицкое подворье. И какое-то время мы совместно ездили в монастырь. Но семья не принимала её выбор. Как-то я прибыла в гости к её маме после монастыря, она стала расспрашивать, как у меня дела. Я пью чай, и, неожиданно, фактически в отчаянии отвечаю: "Это удивительно, но самые лучшие мужики ушли в монастырь!"

- Это мне как раз внятно. Я как-то отцу высказала свое неодобрение тем, что он всех типичных парней готовит к рукоположению.

- Вот! А если серьезнее, так получилось, что по настоящему влюблялась я только как-то. Но даже ту влюбленность я не воспринимала как возможность брака. Скорее как то, что в финальном результате нужно одолеть. Бывает, люди идут в монашество от силы, а я от слабости. Я никогда не ощущала себя готовой к семейной жизни. Обыкновенно девушки мечтают о прекрасном свадебном платье, о свадьбе, мне казалось, что с таким же достижением можно мечтать полететь на Марс. Я воспринимаю семейную жизнь как кое-что трудное, требующее грандиозной отдачи. Я непрерывно понимала, что выйти замуж с моей стороны будет безответственно, я не потяну брак. А еще я всю жизнь была дико закомплексована, я воспринимала себя как толстую, уродливую девчонку, которая немного волнует молодых людей. Оглядываясь назад, я понимаю, что немного себя накручивала. Не то, дабы я активно волновала молодых людей, но какие-то рядом были, попросту у меня не появлялось тяготения с кем-то возвести отношения.

Но при этом хочу сразу предупредить, я в монашестве не потому, что несчастлива и никто меня не любит. Как раз к тому времени, когда я созрела до монашества оказалось, что не такая уж я толстая и уродливая.

- Толстая и некрасивая – не синонимы

- Абсолютно. Но я комплексовала из-за этого. Мой размер оказался дикой вопросом, потому что в школьные годы я была нескладной. Правда Теперь, когда я изредка пересматриваю фотографии, вижу – не такая уж и нескладная, но на меня было трудно что-нибудь обнаружить в магазине. К тому же тогда мы жили небогато, так что, по огромному счету, у меня не было возможности себя прихорашивать: в джинсы клеш вставила и вперед. Основной бижутерией были фенечки. А тот период, когда все мои ровесницы влюблялись, прошел мимо меня без напряга, без внутреннего конфликта.

- До революции считалось, что в монахини постригать стоит после 40. Объяснялось это тем, что молодого человека «штормит», и он может в различные стороны метаться. Думаю, что негласно подразумевалось также, что нечего почем напрасно здоровую, способную рожать и трудиться тетку не применять. Судя по тому, что тебя постригли вовсе молодой, обстановка, как я понимаю, поменялась?

- До революции постриги совершались в позднем возрасте не только и не столько по причине того, что человек мог передумать, это была государственная установка, со времен Петра I (как раз незадолго я читала историю Русской Церкви). При Петре возраст пострига для женщин составлял 50-60 лет. теперь в иночество постригают и прежде, чем меня, а в монашество усердствуют не постригать лет до Тридцатого. Я видела монахинь, постриг которых состоялся и после 40 и до 40… Знаешь, я, может, теперь мятежную вещь скажу, но лучше не затягивать. Безусловно, непрерывно есть риск того, что человек бежит от себя…

- Невозможно исключать и того, что оказавшись в монастыре с парой сотен монахов и тысячами паломников в год, искушения появятся такие, о которых грядущий монах и подозревать не в состоянии.

- Безусловно. Но, когда я приняла это решение, у меня было чувство, что я от него больше 10 лет бегала. За некоторое количество дней до пострига я обдумывала прошедшую жизнь, и у меня в голове внезапно абсолютно ясно вышло: я тянула момент итогового решения.

Я даже воспринимала это как заблуждение. Мне кажется, вопрос о том, когда принять постриг, нужно решать с духовником. Это должен быть отличный, бывалый священнослужитель, который способен вести. Потому что, когда наступает момент принять то либо другое решение, человека сильно вертит и очень трудно разобраться в себе. Это не проблемка для психолога и не та проблемка, которую можно решишь самому, необходим совет духовника. Даже не как отца, а как старшего товарища, способного подсказать. При этом нужно понимать: если ты ориентируешься на священнослужителя-монаха, скорее всего у тебя возникнет тяга к монашеству. Это не на 100%, но в моем случае окончательное решение было принято, когда я прибыла в Якутию, где у меня сложились доверительные отношения с владыкой, человеком подлинного монашеского склада. Только после общения с ним я созрела окончательно.

- Существует довольно распространенная точка зрения, что в монахи идут люди, мечтающие о карьерном росте в Церкви. Внятно, что у женщин и мужчин некоторое количество различные возможности, тем не менее, они есть и у тех и у других. Ты оказалась «по ту сторону» — стоит ли принимать постриг из желания пробиться "наверх"?

- Принимая постриг ради карьеры, человек загоняет себя в западню. У девчонки есть только один вариант карьеры — стать игуменьей, но я не представляю, что в данном карьерного.

Безусловно, есть люди, которые идут в монахи, дабы стать архиереями либо, правда бы, богатыми настоятелями. Карьерное рвение может возникнуть не только от желания власти и денег, а из желания спасти Церковь. Но мы много наслышаны о том, куда выстлана дорога благими намерениями. Ясно, что кому-то везет, но в какой-то момент такому человеку непременно придется пойти против совести и солгать, от того что монашество накладывает кое какие ограничения, и они касаются не только режима питания. Как я сказала в самом начале нашего разговора, монашество – вольный путь. Но только при работе над собой, от того что цель монашества – это исправление, видоизменение себя. Пока ты серьезно привязан к благам, пока у тебя нет желания от них освободиться, свободным ты не станешь. И это не громкие слова: с вещизмом, с тягой к отличным предметам быта я борюсь непрерывно.

Возвращаясь к теме карьерного монашества: если в основе пострига лежит не желание себя исправлять, а всякое другое, пускай даже самое порядочное желание, в какой-то момент ты начнешь лгать самой своей жизнью, и ты не сумеешь в данном жить. А если и сумеешь, тебе конкретно будет больно и трудно. Так что я никому не порекомендую становиться монахом из-за карьеры, не говоря о том, карьера в Церкви тяжела и трудна. Неся послушание в епархиальном управлении, я непрерывно вижу священнослужителей, монахов, которые несут административные послушания. Это трудно.

- А то, что ты, московская барышня из порядочной семьи, с философским факультетом МГУ в анамнезе, мешает, помогает в текущей жизни?

- Скорее помогает, потому что я пресс-секретарь господина и проректор по науке в семинарии. Соответственно, отменно, когда есть порядочное образование. То, что я была корреспондентом, помогает трудиться в пресс-службе, правда я немного осложняю себе жизнь, потому что по устарелой памяти изредка хочется поскандалить, а этого делать невозможно. А московская тусовочная барышня изредка мешает. Блестящий пример: я периодично могу часами зависать в facebook, осмысливая, что монашество – это отрешение от мира. Но отрешение от мира с общением в facebook нехорошо гармонирует. Усердствую московскую тусовщицу в себе задавить, но это работа – и работа трудная, на года если не десятилетия… Все же монашество — это видоизменение себя, ради встречи с Всевышним. Буду менять себя дальше.

- Ты рассказывала о романтизации монастырей. Но и в мужском и в женском монастыре есть вещи вовсе не романтические: тяжелая работа, трудные послушания. Но самое трудное – это общежитие. И, в различие от семьи, это не то общежитие, где все близки, любят друг друга и готовы многое терпеть, извинить. Безусловно, в монастыре тоже усердствуют терпеть и любить, но не постоянно выходит. Ты осмысливала на что идешь, либо ты из числа везунчиков, примечающих только отличное?

- Во-первых, у меня есть ориентация видеть только отменное, во-вторых, с самого начала у меня были огромные запросы. Это страшно мерзко звучит, с жалобой, но для меня твердо важно — монахи обязаны жить по отдельности, и у всякого должен быть свой угол. Так живут далеко не во всех монастырях. Насколько я помню, когда я в Дивеево была, монахини жили по четыре человека в комнате.

Кажется, Феофан Затворник говорил: "Бог и душа – вот и целый монах". У человека должно быть пространство, в каком он может быть один на один с Всевышним и с самим собой. И это не может быть: «я ухожу в пустыню своего сердца, оставаясь в гуще оравы». Должно быть именно физическое пространство. То самое пространство, где твоя свобода проявляется, и ты можешь её применять для духовного роста, либо для духовного падения.

Если бы меня поставили перед фактом, что нужно жить ввосьмером в комнате с нарами на десяти метрах, я бы ни за что на свете не пошла бы в такого рода общежитие. Не потому что я такая своенравная. Я довольно легко сумела бы жить с туалетом во дворе, умыванием из холодного ведра и питанием баландой. Это не столь значимо. Но окончательно подтолкнуло меня к принятию решения посещение Грузии в 2011-м году: я оказалась в женском монастыре Ахалкалаки на границе Грузии, Азербайджана и Турции. Матушка игуменья показывала, как они живут: монастырь, скромный, я бы даже сказала, бедный, послушания в основном физические, но у всех монахинь было по своей комнате и у всякой личное время. На стене висел распорядок дня, где некоторое количество часов отведено на молитву, чтение. Они много работают и, насколько я осознала, у них много послушаний при здешнем епархиальном управлении, но при этом сохраняется суть монашеской жизни: они могут уединиться для молитвы, для размышления, для обогащения своей души. Это безукоризненная форма монашеской жизни.

- А отчего твой выбор пал на Якутию?

- Ой, так сложилось. Я же сюда вначале прибыла в командировку на 3 дня. Мне нравится атмосфера, причем она мне нравится именно в церковном отношении: тут сознательные миряне. Я про это изредка рассказываю. От того что продолжительное время тут было немного священнослужителей (да и теперь пока еще немного), люди привыкли самостоятельно жить духовной жизнью. На Севере это в особенности отлично заметно: священнослужитель приезжает раз в два, изредка в три месяца недели на две либо на неделю. А они, пока ожидают священника, собираются на молитву. Совместно читают Евангелие, совместно обговаривают его — такой сознательный, солидный подход. А, когда священнослужитель приезжает, просят книжек. Причем не брошюрки, у них в библиотеках "Житие святых". Внятное дело, что это не трудная письменность, но и люди в северных селах институты не заканчивали.

Я прибыла в Якутию весной 2012-го года, когда в церковной журналистике все стало разваливаться после знаменитого случая в Храме Христа Спасителя. К тому моменту В столице России переругались практически все. Я приезжаю в Якутию и выясняется, что проблемка «глобальной значимости», которую В столице России обговаривают на всяком углу и за которую друг друга проклинают и предают анафеме, тут никого не волнует. Да, случилась такая неприятность, но давайте побеседуем о чем-нибудь отменном. Это был иной мир, так дальний от московской искренне пагубной суматохи, что это затягивало.

Но самый главный момент тут — центральная фигура — господин Роман. Он с самого начала производил очень славное ощущение чисто по-человечески, а уже позднее меня поразило, что он работает наравне с примитивными приходскими священнослужителями и даже больше. Он не считает, что архиерей – это человек в привилегированном состоянии, имеющий право расслабиться, пока остальные пашут. Напротив. Я ведь езжу с ним постоянно, и скажу тебе: он выкладывается больше всех в епархии. От него изредка рабочие письма приходят в два часа ночи. И не потому, что он хочет воспрепятствовать мне спать, просто у него появилась какая-то мысль, и её нужно развить.

У меня был трагикомический эпизод. 30 декабря я доделывала отчет перед Новым годом: предрождественские дни, работа всех государственных учреждений закончилась, а у церковных еще, по огромному счету, не началась. Начался такой промежуточек, когда можно выдохнуть. И я в четыре утра я отправляю господину письмо, думая, что он мне ответит в первой повине дня, а он ответил через пятнадцать минут. Значит, тоже не спал еще, что-то доделывая.

Он все время фонтанирует идеями, постоянно хочет еще что-то придумать, кому-то что-то рассказать. И он реально воспринимает свое дело как служение. Мы теперь Патриарха встречали в Тикси, так господин полетел туда несколькими днями раньше, дабы совместно со священнослужителями храм украшать, шкафы двигать...

В самом начале марта 2013-го гола я прилетела в Якутию по приглашению ректора и архиерея прочитать лекцию в семинарии по парижской школе русского богословия. Вечером я постучалась в дверь архиерейского кабинета: "Владыка, вам люди необходимы?" — "Нужны". – "Тогда через год я к вам приеду". И приехала.

- Много лет назад, еще во времена моего девичества, я услышала от одного монаха слова, которые запомнила на всю жизнь: "Если бы люди знали, какое это блаженство быть монахом, все сразу захотели бы пострига. А если бы они узнали, какие монахов преследуют искушения, никто бы никогда не стал монахом".

- Это что-то святоотеческое.

- Я тоже так помню. Ты согласна с этими словами?

- Согласна, но с маленький скидкой. Я живу в достаточно оранжерейных условиях, и самые тяжелые испытания мне не доводилось переживать: у меня нет сложности общения...

- Не считая минус 40 либо минус 60 за окном. А так, никаких трудностей общения, безусловно, нет.

- Ну, знаешь, я не должна дрова колоть, мне не доводится убирать двор в минус 50, как тем, кто у нас живет в монастыре. Я сейчас про другое. Про общежитие. Самая огромная трудность общежития – ты все время сталкиваешься с людьми. У меня нет непрерывных соударений с людьми и нет такой глубокой погруженности в них. Но даже то, что есть – достаточно сложные, внутренние переживания. Я думаю, что множество людей, живущих в миру, усердствуют чураться, как теперь принято говорить, непрерывного самокопания. И, если бы это происходило в миру, я бы сказала, что это доведение себя до невроза. То есть скептического взора на себя.

Тот монах, который тебе это сообщил, был прав, безусловно. Реально, с одной стороны, ты живешь в непрерывном напряжении, которое в миру, привело бы к огромным загвоздкам, а так не приводит. И по другому как Божьей поддержкой объяснить я это не могу. Я опасаюсь кидаться такими фразами, потому что они громко звучат, но это ошеломляющее блаженство, когда ты понимаешь, что ты только Всевышнему принадлежишь. Что ты реально в его руках в всякую минуту. Даже в ту минуту, когда тебе кажется, что он на тебя не глядит, и тебя заполняют ропот, смущение, печаль. Но, оглядываясь, ты понимаешь, что даже тогда ты был под Его присмотром. Добросовестно говоря, если бы люди знали про это блаженство, монахов было бы много. С иной стороны, если бы они знали обо всех этих трудных переживаниях, думаю, они 10 раз подумали бы идти в монастырь либо нет.
В житии Силуана Афонского центральный эпизод повествует о том, что первое время после принятия монашества, он испытывал невообразимое чувство близости к Господу. А после благодать сошла, и он сильно страдал, болезненно это переживал и постоянно просил Господа возвратиться, недоумевая: "Почему Ты меня оставил?". Боль, которую он переживал, реально непереносима, но монашество это, единовременно, и веселье Серафима Саровского. И вот когда эти два несовместимых представления встречаются, так и получается: если бы люди знали о той радости, все бы ушли в монахи. А если бы знали о боли, никто в монахи бы не пошел.

Вот так.

ПОПУЛЯРНОЕ НА САЙТЕ
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Французский дипломат-педофил сбежал из Российской федерации в Монголию и спрятался в представительстве

Французский дипломат-педофил сбежал из Российской федерации в Монголию и спрятался в представительстве

По данным правоохранительных оранов, Барберо находится в Улан-Баторе в представительстве Франции. Вопрос его привлечения к ответственности...

74
Медведев хочет сделать русские товары конкурентными, а медицину - мобильной

Медведев хочет сделать русские товары конкурентными, а медицину - мобильной

Про это извещают Вести. Ru и "Россия 24", транслирующие форум "Сочи-2016". Медведев джобавил, что приоритетным направлением работы кабмина...

75
Полицейских подозревают в реализации гей-клубов и крышевании притонов с детьми В городе Москва

Полицейских подозревают в реализации гей-клубов и крышевании притонов с детьми В городе Москва

Крышеванием этого бизнеса занимались работники ОВД "Ивановское" на востоке Москвы. При этом они шантажировали непрерывных заказчиков...

78
facebook
Нажмите «Нравится»,
чтобы читать 1NNC в Facebook